Алтай – зеркало души

Что человек с собой принес, то Алтай ему и отразил.

За последние годы Алтай стал одним из главных направлений внутренней миграции в России. Кто-то приезжает сюда на несколько дней или недель с рюкзаком, чтобы увидеть бирюзовую Катунь и Белуху, и внезапно остается пожить, благо работать можно удаленно. Кто-то переезжает основательно: покупает землю, строит бизнес, собирается растить здесь детей. Одни находят здесь дом, другие уезжают через год-два, признаваясь, что ожидали совсем другого.

Ярослава Ильина, автор проекта «Арт Алтай» приехала сюда больше десяти лет назад, еще до того, как волна переселений стала массовой. За это время она успела поучаствовать в создании нескольких концептуальных отелей и ретритных центров, пережить несколько переездов внутри республики, перезнакомить друг с другом тысячи людей, которые переехали на Алтай, увидеть, как меняется сам Алтай, и понять важную вещь: это место ничего не делает за человека, но очень быстро показывает, кто ты есть.

Мы встретились с Ярославой в Чемале и несколько часов разговаривали о том, почему люди переезжают на Алтай, что находят здесь на самом деле и о том, как складывались ее личные взаимоотношения с этой землей.

«Я просто поняла, что должна там оказаться»

Когда Ярослава впервые приехала на Алтай, она вовсе не собиралась переезжать.

Шел 2014 год. Наша героиня только закончила университет и получила диплом, жила в Новосибирске, работала интернет-маркетологом в тренинговом центре, занималась тем, что сейчас назвали бы полноценным продюсированием: делала сайты, презентации, занималась рекламой больших образовательных программ, тренингов личностного роста и выездных семинаров. Один из них назывался «Краски жизни» и проходил на Алтае.

— Я готовила презентацию этого тренинга, подбирала фотографии для сайта и в какой-то момент просто поняла, что мне сто процентов надо там быть. Думаю: что это вообще за место такой красоты невиданной?

Она взяла отпуск и поехала на Алтай не работать, а обычным участником семинара, чтобы отдохнуть, порисовать и посмотреть на место, которое до этого видела только на фотографиях.

Жизнь моя после этого действительно заиграла всеми красками. Случился тот самый мэтч. Я просто почувствовала, что буду тут жить.

Это ощущение застало ее врасплох. В Новосибирске все было вполне благополучно: интересная работа, понятный быт, отношения, которые, казалось, двигались к свадьбе. Никаких объективных причин все бросать.

Но после первой поездки она никак не могла перестать думать об Алтае.

— Я ощутила его таким родным, таким близким, таким понятным мне местом. Возможно потому что я родилась в Забайкалье, а там у нас тоже горы, реки и похожие пейзажи.

Но дело было не только в этом. К тому моменту она уже пять лет жила в Новосибирске и вдруг очень ясно поняла, что большой город — это не то место, где ей хочется прожить жизнь.

— Мне очень нравилась моя работа, нравились большие мероприятия, тренинги, люди вокруг. Но я поняла, что моя среда обитания — это природа. И что я готова все это оставить ради переезда на Алтай.

Через некоторое время Ярослава ушла из тренинговой компании и начала работать в новосибирском клубе креативного отдыха Be Happy. У его основателей, так совпало, был участок земли на Алтае, где они собирались строить небольшую закрытую базу.

Весной 2015 года ей предложили съездить «на разведку». Поездка должна была занять несколько дней, а получилось — несколько лет.

— Я приехала, посмотрела будущую базу, поездила по окрестностям и прямо на себе ощутила всю мощь этого места. Придумала концепцию развития проекта и довольно внезапно обнаружила себя управляющей.

Ни опыта управления туристическими проектами, ни профильного образования у девушки на тот момент не было.

— Мой руководитель сказала: «Это вообще неважно. На практике разберешься». Ну… я и разобралась, — улыбается Ярослава.

Так в 2015 году началась история «Солнечной долины». Сначала была стройка, потом первый «пробный» сезон, а через год сюда уже приезжали детские лагеря, семейные программы, йога-туры и творческие смены.

Сегодня такие места называют ретритными центрами, и ими на Алтае никого не удивить, но тогда такого слова почти никто не использовал, и концепция проекта выглядела практически вызывающе.

— На нас многие смотрели косо. Говорили, что мы какие-то странные, подозревали, что чуть ли не секта. Потому что алкоголь не пьем, мясо не жарим. Тогда же на Алтай в основном ездили с палатками и шашлыками, а тут мы со своим творческим пространством.

Сейчас Ярослава уверена, что они просто появились слишком рано.

— Мы, наверное, опередили тренды. Если бы тогда проект прожил еще несколько лет, он был бы очень востребован. Мне до сих пор иногда говорят, что так и не нашли другого места с такой атмосферой.

Но «Солнечная долина» закрылась уже на втором году жизни. Экономика проекта не складывалась и одновременно с этим у собственников произошел тяжелый личный кризис, сил продолжать развитие не осталось.

Для Ярославы это оказалось гораздо большим, чем потеря работы.

— Это был год депрессии. Очень тяжело было потерять то, что ощущалось таким правильным, таким важным. Это была не просто база отдыха. Мы внутри жили как большая семья, как община. Каждый был на своем месте и занимался любимым делом.

Она попробовала вернуться в Новосибирск, но почти сразу поняла, что обратной дороги уже нет. За два года Алтай успел изменить ее гораздо сильнее, чем она могла себе представить.

— В городе снова появились планы, дедлайны, отчеты, бесконечная гонка. Я выдержала, наверное, месяца три и поняла, что больше не могу так жить.

Именно тогда произошло то, о чем она до сих пор вспоминает с улыбкой.

— Я просто приняла решение вернуться. Не знала, куда именно, не понимала, чем буду там заниматься и на что буду жить, но внутри была абсолютная уверенность, что нужно ехать обратно. Сразу после этого начали происходить удивительные вещи.

Люди, с которыми Ярослава познакомилась благодаря «Солнечной долине», один за другим начали предлагать помощь и звать ее на Алтай.

— Наверное, именно тогда я впервые почувствовала, что такое настоящая человеческая взаимопомощь. Не потому, что кто-то кому-то что-то должен, а просто потому что здесь так принято.

Но впереди ее ждал совсем другой Алтай.

«Алтай заставил меня снять и корону, и белое пальто»

Когда Ярослава вернулась на Алтай после неудачной попытки снова осесть в Новосибирске, никакого понятного плана у нее не было.

— Зато у меня были красивые иллюзии, которые Алтай очень быстро разбил, — смеется девушка, — все эти картинки из Pinterest: домик на берегу Катуни, классная беззаботная жизнь, я занимаюсь чем-то творческим, по вечерам сижу у камина, плету ловцов снов или читаю книги.

На деле быт оказался довольно суровым. После закрытия «Солнечной долины» Ярослава впервые оказалась на Алтае без поддержки большого проекта, где были команда, служебная машина, комфортное жилье и питание в ресторане от шеф-повара. Теперь она осталась с Алтаем один на один.

Она сознательно не стала сразу искать новую постоянную работу, потому что понимала, что другого такого же проекта найти просто невозможно, а меньшего не хотелось. За четыре месяца Ярослава организовала лишь несколько небольших туров, но зато первые увидела другую сторону Алтая, ту, которую невозможно заметить из окна отеля.

— Я жила как живут местные, и это совсем непростая жизнь — без машины, без шикарных условий, обычная деревенская жизнь. Ходила в магазин с рюкзаком, иногда на велосипеде, иногда на автобусе. Покупала продукты у соседей, много времени проводила одна. Почти исчез информационный шум. И именно тогда я начала по-настоящему понимать, чего хочу, кто я вообще и что такое Алтай на самом деле. Несмотря на сложности, это было очень красивое время. Я увидела людей, которые здесь живут поколениями, занимаются хозяйством, живут своей спокойной жизнью. И как будто впервые встретилась с настоящим Алтаем.

Через какое-то время Ярославу позвали на подработку в небольшой туристический проект:

Алтай заставил меня снять и корону, и белое пальто: пришлось и стены красить, и унитазы мыть, и коньяк наливать гостю с утра пораньше, хотя после «Солнечной долины» у меня оставался твердый принцип: не работать в проектах, где есть алкоголь.

Сейчас она называет это проверкой. Не в том смысле, что кто-то специально устраивал ей испытания, а в том, что собственные представления о правильной жизни довольно быстро столкнулись с реальностью.

— Я поняла, что у меня действительно получилось осознать что-то важное: принять все как есть и перестать осуждать людей, которые живут свою жизнь так, как хотят.

Именно в тот день ей позвонила подруга и рассказала, что в Уймонской долине открывается ретритный центр, которому нужен управляющий.

Центр строили недалеко от Усть-Коксы, в месте, откуда была видна Белуха. Его создатели планировали не просто гостиницу или базу отдыха, а большой проект, «город мастеров» на территории в три тысячи гектаров между Теректой и Чендеком. Уже существовали планы, расчеты, была нарисованная на бумаге концепция будущего пространства.

Ярославе этот проект сразу понравился.

— Это была идея какого-то нового города, города будущего. Я согласилась сразу же: «Вау, классно, я хочу быть к этому причастна. Давайте попробуем».

До этого она ни разу не была ни в Уймонской долине, ни в Усть-Коксе. Но Белуху давно хотела увидеть, поэтому, услышав, что ретритный центр находится рядом с ней, даже не поехала заранее смотреть место. Просто собрала вещи и отправилась туда в один конец.

— Это была, конечно, новая глава моей книги. Новый уровень испытаний.

После «Солнечной долины» Ярослава уже знала, как запустить туристический проект с нуля, от стройки до приема первых гостей, умела собирать команды, настраивать рабочие процессы. Но, приехав в Уймонскую долину, она оказалась посреди стройки совсем другого масштаба и в гораздо более тяжелых условиях.

Команду нужно было набирать полностью из местных. А это были люди, которые жили в окрестных деревнях, занимались хозяйством и в большинстве своем никогда не работали ни в туризме, ни в сервисе.

— Местные к нам, городским, относились настороженно, не понимали, зачем мы все приехали, чего хотим. И называли нас, кстати, «ежами», «ежиками». Я сначала не могла понять, почему, а оказалось, что это от слова «йоги»: они считали нас всех поголовно сектантами, духовными искателями.

В долине Ярослава прожила полтора года. Особенно тяжелой оказалась зима. Температура опускалась до минус пятидесяти восьми, а с ней и настроение. Летом вокруг кипела жизнь: приезжали люди, был огород, ягоды, коровы, лошади, природа. Зимой же гостей не было, работы тоже почти не оставалось, но покинуть объект Ярослава не могла.

— У меня было ощущение, что я просто сижу в красивой швейцарской тюрьме. Все условия есть, все комфортно, все красиво, здорово, но покинуть это место я не могу.

К климату добавлялись сложности с местной командой и конфликт между красивой концепцией проекта и реальностью места. Было много пьющих людей, договоренности, привычные городскому человеку, здесь часто ничего не значили.

— Можно было условиться, например, что завтра нужно копать яму, но человек просто не придет, не позвонит и появится через несколько дней, без тени смущения. Спрашиваешь: «Что произошло?» А у него бараны рожали, или в лес пришлось уехать. У людей там свои приоритеты. Для них хозяйство, семья и все связанные с этим вопросы стоят на первом месте. Все, что касается туризма и какой-то подработки, — это необязательная часть, можно пообещать и не сделать.

Непростой была и сама среда. В Уймонской долине жили староверы, рериховцы, кришнаиты, шиваиты, «дети солнца» и множество других закрытых групп.

— Там была такая идеологическая неоднородность, что ты не понимаешь, кто свой, кто чужой, как, с кем и о чем вообще общаться. Все закрытые, все колючие. Для меня это было очень тяжело.

Одну зиму Ярослава выдержала. Затем отработала еще один летний сезон и осенью уехала.

— Я психанула по-крупному, — смеется девушка, — решила, что все, я хочу погреться, устала от холода.

Так после полутора лет в Уймонской долине Ярослава оказалась в Таиланде.

«Можно мне просто отель? Без просветления»

Ярослава провела зиму в Азии, немного пожила на Бали, но довольно быстро почувствовала, что назревает что-то тревожное и нужно срочно вернуться на Алтай.

— Я успела прилететь до того, как начались ковидные ограничения и страны стали одна за другой закрывать границы. Почему-то снова вернулась именно в Уймонскую долину, но теперь это место ощущалось иначе: дома я почувствовала себя безопасно.

Во время ковида особенно остро проявилась та свобода, ради которой многие и едут на Алтай. Пока весь мир закрывался, вводил ограничения, маски и QR-коды, здесь оставались горы, поля и возможность просто выйти из дома и идти куда хочется.

 Полной идиллией это, впрочем, тоже не было. Республика Алтай долго оставалась одним из последних регионов без официально зарегистрированных случаев коронавируса, и алтайцы с большим подозрением относились к приезжим.

— Местные считали, что это мы, «понаехавшие» принесли вирус: они тут жили спокойно, все было хорошо, а мы приехали и заразили. Начались конфликты, было довольно много агрессии в наш адрес, моего знакомого однажды даже побили. Но потом это довольно быстро прошло.

Туризм на время остановился, гостей не было, и работать в привычном режиме было невозможно. Но через некоторое время Ярославу пригласили в новый проект.

И это было облегчение! Я поняла, что хочу просто работать. Без сложных смыслов, без идеологии, без просветления. Можно мне просто отель?

Собственники отеля «Техас Ранчо» оказались спокойными, понятными людьми. У Ярославы к тому времени уже был большой опыт запуска гостиничных проектов, она согласилась, и так начался новый, гораздо более спокойный этап ее жизни на Алтае.

— Забавно, что первыми гостями неожиданно стала съемочная команда телеканала «Пятница», программа «Ревизорро». Они забронировали сразу все номера почти на десять дней, и очень удивились, что я их не узнала. А я телевизор уже лет пятнадцать не смотрю, Елену Летучую я бы еще смогла узнать, но программ с новой ведущей я ни разу не видела. Тем не менее, мы очень подружились. А друзья потом долго смеялись: «Ну конечно, к кому еще могли приехать ревизоры!». Хотя для меня это было даже символично. С первого дня работы у меня было простое правило: работать так, чтобы, если однажды они действительно приедут, мне не было стыдно за то место, которым я управляю.

Когда съемки закончились, ребята сказали: «Слушай, у тебя реально классно. Мы, конечно, не можем проверять место, где сами живем, у нас такое правило. Но если бы могли, ты бы эту проверку прошла». Сказали, что у нас было чисто, хорошо и очень душевно. А потом, уже под Новый год, позвонили еще раз и рассказали, что, когда подводили итоги сезона, именно Алтай оставил у них самые сильные впечатления и что такой теплой встречи, как здесь, у них не было больше нигде.

«Я поняла, что мое дело — соединять людей»

После завершения работы в «Техас Ранчо» Ярослава впервые за долгое время взяла паузу.

— У меня начался творческий отпуск. Я хотела почувствовать, чего на самом деле хочу, куда меня ведет поток Алтая, в какие дела, задачи и проекты.

Уже после нескольких месяцев жизни на Алтае круг знакомств Ярославы начал стремительно расширяться. Она все лучше знала людей, проекты, места и постепенно стала тем человеком, к которому обращались практически с любым вопросом.

— Мне постоянно писали разные люди и спрашивали, где остановиться, где взять машину напрокат, к кому поехать кататься на лошадях, какого выбрать гида, где искать землю, у кого снять дом. Потом появились совсем неожиданные вопросы — найти няню, познакомить с кем-то, помочь решить какую-то нестандартную ситуацию. Иногда приезжали с очень тяжелыми жизненными историями: кто-то искал себя, кто-то просил помочь найти целителя, шамана, травника, знахаря. Почему-то люди с самыми разными, иногда очень необычными запросами, постоянно попадали именно ко мне. А я знала, куда их направить и с кем познакомить.

Она никому не продавала эту услугу. Просто соединяла между собой людей.

Я вдруг поняла, что знаю очень много классных людей. И самое ценное, что я могу делать, это знакомить их друг с другом. Находить человека под любой запрос. Соединять людей с местами, с проектами, с нужными специалистами.

А уже следующим шагом стало желание соединять людей не только поодиночке, но и целыми сообществами. Так появился проект «Арт Алтай».

То, что много лет было увлечением, постепенно превратилось в полноценную работу. В некоторые периоды Ярослава вместе с партнером организовывала по четыре-пять мероприятий в неделю, от камерных встреч у костра или камина до больших фестивалей, на которые приходили больше тысячи человек.

Всего за несколько лет команда провела больше пятисот офлайн-мероприятий, в том числе около ста пятидесяти нетворкингов. Вокруг проекта постепенно сложилось собственное сообщество. Все встречи и даже крупные фестивали проходили без алкоголя.

— Для меня это личное достижение. Мне хотелось, чтобы люди научились веселиться и кайфовать без разных допингов. И у нас получилось.

Важной частью проекта стала алтайская культура: концерты национальной музыки, лекции о традициях, встречи с мастерами, живопись и ремесла.

Постепенно вокруг Ярославы сформировалась очень широкая сеть знакомств. Она консультировала журналистов, помогала организовывать съемки, работала исполнительным продюсером документальных проектов, принимала участие в киносъемках и крупных мероприятиях. На Алтай приезжали федеральные телеканалы, известные музыканты и актеры, и многие проекты проходили уже при ее участии. Она давала интервью, помогала съемочным группам находить нужные места и людей, организовывала концерты и становилась тем самым человеком, который знает, как здесь все устроено.

— Мои друзья говорят: «Можно всю жизнь прожить в Москве и не познакомиться с таким количеством известных людей». А у меня получилось наоборот. Именно Алтай познакомил меня с огромным количеством невероятно интересных людей — режиссеров, музыкантов, телеведущих, актеров. И я до сих пор воспринимаю это как одно из маленьких чудес этой земли.

«С Алтаем шутки плохи»

За десять лет Ярослава видела множество людей, которые приезжали на Алтай с надеждой остаться, но вскоре уезжали. Некоторые говорили, что Алтай их «не принял».

Сама она относится к этой формулировке серьезно, хотя и не любит толковать ее буквально.

— С Алтаем шутки плохи. Здесь очень суровые энергии, и не все их выдерживают. В любом случае наступает момент, когда проходит эйфория и начинается реальность. И она касается не только быта, работы, жилья и общения с людьми, но, возможно даже в первую очередь, внутренних состояний.

Первые месяцы после переезда часто проходят на подъеме. Вокруг горы, Катунь, простор, новая жизнь и ощущение, что все наконец встало на свои места. Но затем человек неизбежно сталкивается с тем, от чего пытался уехать.

— Если внутри что-то не так, Алтай начинает подсвечивать это еще сильнее. Если есть какая-то ложь, самому себе или другим людям, обязательно появится ситуация, в которой придется разбираться. Иногда случаются настоящие трагедии, Алтай не прощает обмана.

У самой Ярославы был период, когда отношения с друзьями и близкими превратились в тяжелый клубок предательств и конфликтов. В какой-то момент, по ее словам, речь шла уже не о работе, проектах или развитии, а о борьбе за собственное физическое и внутреннее состояние. Тогда она поняла, насколько опасной может быть привычка без разбора впускать в свою жизнь всех подряд и пытаться каждого спасти.

— Я была открытая, добрая душа: идите все ко мне, всех спасу, всем помогу. В итоге чуть сама не закончилась.

Шаман, к которому она обратилась за советом, сказал ей прямо: если постоянно работать с людьми, проводить мероприятия, принимать на себя их истории и состояния, но при этом не уметь выстраивать границы, последствия неизбежны.

После этого Ярослава стала гораздо осторожнее.

— Я стала мудрее. Сейчас я не провожу столько мероприятий, как раньше, и у меня очень сильный фильтр на общение.

Но Алтай, по наблюдениям девушки, не только испытывает. Иногда он действительно «принимает» человека и буквально носит его на руках.

— Я много раз видела, как люди приезжали просто в тур, и Алтай давал им все: прекрасную погоду, неожиданные впечатления, лучших проводников, какие-то чудесные встречи, которые невозможно было запланировать. И наоборот: тот, кто приезжает с уверенностью, что ему все должны, кто постоянно всем недоволен — жильем, людьми, сервисом и самой жизнью — часто сталкивается со всеми возможными неприятностями: гроза или ливень начинается в самый неподходящий момент, ломается машина, в доме заканчивается вода. Поэтому история о том, что Алтай кого-то «принял» или «не принял», это для меня не столько о мистическом разрешении остаться, сколько о том, готов ли сам человек увидеть то, что это место ему показывает.

Ярослава называет Алтай «великим шаманским зеркалом».

Что человек сюда принес, то Алтай ему и отражает.

«Сейчас сюда едут уже не только за просветлением»

За десять лет Ярослава наблюдала несколько волн переезда на Алтай. Первая пришлась примерно на середину 2010-х — тогда сюда ехали в основном люди, которые искали «место силы», хотели начать новую жизнь или надеялись, что Алтай поможет разобраться с внутренними проблемами.

— Я наблюдала очень много ищущих. Даже, наверное, я сказала бы — потерянных. Они приезжали с ощущением, что Алтай спасет, все решит, все даст. Но здесь все равно приходится работать. И обычно это становится понятно уже после первой зимы.

По ее словам, именно зима оказывается главным испытанием. Не столько из-за сильных морозов, сколько из-за состояния.

— Наступает какое-то безвременье. Темно, туристов нет, жизнь как будто замедляется. Если человек приехал сюда только за красивой картинкой, в этот момент ему становится очень тяжело.

Со временем волна «потеряшек» стала меньше. Конечно, люди, которые ищут себя, никуда не исчезли, но сейчас Ярослава все чаще встречает совсем других переселенцев.

— Ко мне обращаются инженеры, учителя, предприниматели, люди самых разных профессий. Они ищут работу, подробно расспрашивают про жизнь здесь, про школы, про жилье. То есть, эти люди переезжают уже не только из-за духовного поиска.

За последние годы Алтай стал интересен и бизнесу. После пандемии сюда пришло большое количество инвесторов. Начали строиться гостиницы, коттеджные поселки, крупные туристические комплексы. Земля, которая десять лет назад стоила сотни тысяч рублей, теперь продается уже за миллионы.

— Очень много возможностей появилось. Строятся большие проекты: «Манжерок», «Бирюзовая Катунь», новые базы отдыха, отели. Люди покупают землю, открывают фермы, выращивают продукты. Приезжают со своими идеями и начинают их здесь реализовывать.

При этом Ярослава уверена, что главная ценность Алтая в том, что именно здесь постепенно складывается совершенно новый тип сообщества.

— Мне кажется, Алтай — это очень новаторский регион. Когда путешествуешь по другим местам, начинаешь понимать, насколько здесь все по-другому. Здесь возникают и тестируются новые формы взаимодействия между людьми. Мы все больше объединяемся через сообщества, через комьюнити. И так гораздо проще строить отношения.

Во время беседы Ярослава часто вспоминает «Солнечную долину», с которой мы начали наш разговор, и говорит о ней как о модели будущего, которая просто появилась слишком рано.

— Я все время как будто возвращаюсь мыслями к этой модели. Она очень крутая. За это время я встречала несколько похожих проектов, они открывались, закрывались, не выдерживая экономических реалий или внутренних конфликтов. Но сама идея никуда не делась, просто это совершенно другой уровень взаимодействия между людьми. И до него нам еще нужно дорасти.

Сегодня Ярослава смеется, что ее жизнь все больше напоминает колл-центр.

— Такое ощущение, что моя визитка, на которой написано «Ярослава. Алтай. По всем вопросам», каким-то образом разлетелась по всей стране. Люди обращаются буквально со всем. В основном это те, кто переезжает на Алтай или уже переехал и строит здесь жизнь, бизнес, свои проекты. И я просто помогаю.

За эти годы телефонная книга Ярославы выросла почти до четырех с половиной тысяч контактов. Большинство из них — люди, живущие или работающие на Алтае, от сантехников, электриков или горничных до министров и руководителей республики.

— Недавно я вспомнила историю, которая произошла еще в самом начале моего пути. Когда я окончательно решила переехать на Алтай, я задала вопрос пространству: «Зачем меня вообще сюда ведут? Что я здесь буду делать?» И очень ясно услышала внутри себя ответ: «Ты будешь помогать людям переезжать на Алтай». Тогда я вообще не понимала, что это значит. А сейчас вдруг увидела, что именно этим и занимаюсь.

Несколько лет назад на одном из крупных сибирских порталов вышла статья о ее собственном переезде. Ярослава говорит, что до сих пор регулярно встречает людей, которые признаются, что именно после той публикации или после ее постов в социальных сетях решились изменить свою жизнь.

Иногда человек уже переехал, а я даже не знаю об этом. Потом он вдруг пишет: «Мы здесь. На самом деле мы решились благодаря тебе». И это, наверное, самое удивительное чувство. Когда понимаешь, что твой собственный путь однажды стал для кого-то началом его пути.

Проект «Арт Алтай»: https://t.me/art_altay_life

Фотографии: Ярослава Ильина, Александр Север