Усадьба над Катунью

Художник-реставратор Екатерина Чигодаева переехала из Москвы в алтайское село Анос, поселилась с маленькой дочерью в доме с печкой и решила продолжать дело Григория Чорос-Гуркина

В селе Анос Чемальского района время движется сразу в нескольких направлениях.

На одном пригорке стоит усадьба Григория Ивановича Чорос-Гуркина — первого профессионального алтайского художника, ученика Ивана Шишкина. Здесь сохранился дом, в котором он жил с семьей, восстановлена мастерская с огромными окнами, за которыми горы, Катунь и тот самый свет, ради которого художники едут на Алтай с этюдниками и красками.

А неподалеку, в старом деревенском доме с печкой, живет Екатерина с маленькой дочерью Серафимой. В ее огороде растут огурцы, рядом — куча опилок и трактор. В планах у Екатерины — собственный дом, мастерская и гостевые домики, куда смогут приезжать художники со всей страны.

Между этими историями больше ста лет, но вполне возможно, что одна просто продолжает другую.

«Я увидела этот участок в свой день рождения»

Екатерина родилась в Барнауле. В 21 год уехала в Москву и поступила в Российскую академию живописи, ваяния и зодчества Ильи Глазунова на факультет реставрации живописи. После учебы осталась жить в столице.

— Достаточно неплохо мне жилось в Москве. Я работала, зарабатывала, путешествовала.

Она реставрировала произведения искусства, писала собственные картины, сотрудничала с дизайнерами, участвовала в росписи интерьеров. Ее работы продавались через международные онлайн-галереи в Америку и Канаду.

Друзья Екатерины из Барнаула, работающие в туристическом бизнесе, однажды предложили ей проводить на Алтае пленэры: собирать группы, возить людей по красивым местам, учить тех, кто только начинает рисовать, и помогать более опытным художникам выбирать точки для работы.

— Так совпало, что в Академии я реставрировала работы Григория Ивановича Чорос-Гуркина. Когда реставрируешь работы мастера, ты не только смотришь, как он писал и какими красками пользовался, но и начинаешь копать информацию о нем. Чурос-Гуркин после своей учебы в Петербургской академии художеств вернулся на Алтай. Вместе с женой они поднялись вверх по Катуни, выбрали место в Аносе и построили усадьбу с огромной мастерской, куда к нему приезжали ученые, искусствоведы, путешественники и другие художники.

И я решила, что хочу не просто возить плэнеры по Алтаю, а хочу, чтобы у меня был там дом, чтобы ко мне тоже приезжали художники со всей страны, а я бы уже возила их писать, куда мне нравится.

Так появилась идея променять московскую жизнь на Алтай. Все взвесив, Екатерина вместе с родителями поехала смотреть участки сразу в село Анос, где расположена усадьба знаменитого художника.

— Он для меня пример, и я решила следовать ему до конца. Гуркин плохого не посоветует.

Участок, на котором Екатерина строит свой дом, она увидела в свой день рождения.

— Я подумала, что произошел этот самый мэтч и надо брать, пока никто другой не купил.

Три года назад сотка земли здесь стоила около 100 тысяч рублей. Участок в 18 соток обошелся в 1,8 миллиона. Сейчас, по словам Екатерины, цены начинаются примерно от 250 тысяч за сотку.

— За три года стоимость земли выросла почти в два раза. Папа мой всегда говорит: «Ну, если что, продадим», а я отвечаю: «Ни в коем случае». Это именно то, чего я теперь хочу. Я никуда отсюда не хочу двигаться. Только чтобы была возможность путешествовать, а корни пускать хочу именно здесь.

Вагончик, печка и трактор

Переезд на Алтай не случился за один день. Сначала на купленном участке появился строительный вагончик. Екатерина уехала из Москвы в Барнаул, где живут ее родители, и несколько месяцев семья перемещалась между городом и Аносом.

— Две недели мы здесь что-то делали по стройке, две недели были в Барнауле: закупали материалы, везли сюда.

Постепенно семья обзавелась техникой: купили трицикл, трактор, прицеп. Доставка материалов в отдаленные села стоит дорого, поэтому многое выгоднее привозить самостоятельно.

Где-то между поездками и стройкой родилась Серафима. Жить всем вместе с младенцем в строительном вагончике оказалось трудно.

— Мы поняли, что кто-то должен высыпаться. И что всем вместе в вагончике жить не очень удобно.

На соседнем участке стоял старый дом, который хозяйка собиралась снести. Екатерина попросила сохранить его и разрешить пожить там, пока идет строительство.

Так началась настоящая деревенская жизнь: дом с печкой, дрова, вода, ребенок и стройка за окном.

— Я топлю печь, дочь мне помогает, подает дрова. Все с нуля, настоящая трушная жизнь, — смеется Екатерина.

Особой «ломки по цивилизации» у Екатерины не было, несмотря на то, что в деревне нет привычного городского комфорта: ни пунктов выдачи на каждом углу, ни быстрой доставки продуктов или возможности заказать нужную вещь на завтра.

— Как-то мне понадобилось велокресло и шлем дочке купить, пришлось заказать их в Барнаул, потому что ЯндексМаркет есть только в Горно-Алтайске, мне проще в Барнауле забрать. Пункта Вайлбрерис в нашей деревне тоже нет, но есть Озон. Такой, правда, веселый Озон:) Заходишь в немного покосившийся домик, тебе выносят товары, а тут же рядом в большой кастрюле варят еду собакам.

«Открыть окошко и сказать ребенку: беги»

Екатерина переехала на Алтай без постоянного партнера. Сейчас растить дочь ей помогает мама, но значительную часть времени они с Серафимой живут вдвоем.

— Это тяжело, безусловно. Но как-то справляемся.

Многие женщины, которые рассматривают переезд на Алтай, боятся именно деревенского быта: кто будет чистить снег, колоть дрова, заниматься домом, если рядом нет мужчины? Что делать, если ребенок заболеет? Как возить его в школу и на кружки?

У Екатерины этих страхов почти не было.

— Руки и ноги есть, значит, все нормально. Нужна решимость. Если бояться всего, можно никогда ничего не начать. А тут просто начинаешь делать, и оно постепенно получается.

Ей всегда хотелось растить ребенка не в квартире и не на детской площадке.

— Я мечтала просто иметь возможность открыть окошко и сказать ребенку: «Беги!» Чтобы она была в поле зрения, но на земле, на воздухе.

У Серафимы есть своя песочница, но ей гораздо интереснее играть на стройке с опилками, рассматривать инструменты, читать книги и есть огурцы прямо с грядки.

Будущее образование дочери Екатерину пока не тревожит.

— До школы нам еще пять лет. За пять лет еще полюса у Земли поменяются. Есть онлайн-образование, есть разные варианты. Музыкальная школа есть в Чемале, в Аскате — танцевальная. Буду возить на машине. Права у меня есть, а машина к тому времени тоже появится.

Очень важно, по мнению Екатерины, еще на этапе покупки земли обратить внимание не только на блага цивилизации и стоимость участка, но и на соседей.

С соседями Екатерине повезло. Женщина, которая продала семье участок, раньше была директором школы, теперь работает в администрации. Серафима считает ее лучшей подружкой и почти родной бабушкой. Рядом живут и другие женщины, переехавшие на Алтай с детьми. Одна работает в сувенирном магазине, другая подрабатывает в такси.

— Я вижу, что люди справляются. Дети устроены, ходят в школы, женщины находят себе работу. Не так страшен горный быт, как его малюют.

«Не очаровываться, чтобы не разочароваться»

Екатерину часто спрашивают, не разочаровалась ли она в Алтае после нескольких лет жизни.

Разочарование приходит, когда ты сначала очаровываешься. Я особо не очаровывалась. Я понимала, что еду в деревню.

Ей говорили: куда ты едешь из Москвы, что будешь делать в селе, как вообще собираешься жить в деревне, если прожила всю жизнь в городе? Она отвечала просто: будет работать.

Единственное серьезное разочарование связано со стоимостью строительства, за последние годы резко подорожали материалы.

— Я думала, что смогу продать свою подмосковную квартиру и построить дом и три домика для гостей. Сейчас понимаю: хорошо, если построю один дом. А дальше придется выкручиваться и что-то придумывать.

Однако от проекта она не отказалась. Один гостевой домик уже есть. Изначально семья жила в нем сама, теперь он принимает до трех человек. На выходные приезжают небольшие группы, и Екатерина возит гостей по ближайшим красивым местам — рисовать. Она проводит групповые мастер-классы для детей и взрослых, занимается с учениками индивидуально.

— Девочка из соседнего дома одновременно и ездит в художественную школу в Чемале, и ко мне ходит. Я спрашиваю: «А зачем ты еще и ко мне ходишь?» Она говорит: «Мне тут интереснее».

Хотя для самой Екатерины художественная школа всегда была не только местом обучения, но и важной средой общения. Все ее близкие друзья — из художественной школы, училища и Академии. Именно такую среду ей хочется постепенно создать и вокруг себя.

— Люди едут к человеку. Мои друзья-гиды из тура в тур собирают одних и тех же гостей, потому что люди хотят ездить именно с ними. Я думаю, что и ко мне тоже будут приезжать те, с кем у нас совпадают настройки.

Художник на своей земле

С работой после переезда оказалось не очень просто. После пандемии и последующих политических событий Екатерина потеряла возможность свободно продавать картины через зарубежные онлайн-галереи.

— Раньше я продавала свои работы в Америку и Канаду. Теперь для этого нужно как-то изворачиваться, заводить карты других стран и делать вид, что я не российский художник. Я так не хочу.

Работать по 16 часов, как раньше, с маленьким ребенком тоже невозможно. Тем не менее, заказы продолжают приходить. Екатерина сотрудничает с дизайнерами, работает как художник, реставратор и оформитель. Ей предложили преподавать в художественной школе в Чемале, где планируют открыть новое направление.

Но главные профессиональные планы Екатерины связаны с усадьбой Чорос-Гуркина. Нынешний хранитель и руководитель усадьбы Евгений предложил ей провести здесь выставку собственных работ, и сейчас они висят в восстановленной мастерской Гуркина. Часть написана маслом на холсте, часть выполнена в авторской технике: спиртовые чернила, масляная живопись и слой эпоксидной смолы, под которым изображение кажется запечатанным в стекле. На ее картинах — Аккем, Телецкое озеро, долина Маашей, горные перевалы. Многие места она прошла сама во время многочисленных походов. Одно из самых важных мест для художницы — перевал на маршруте через Шавлинские озера в долину Маашей. Там Екатерина однажды сорвалась со снежного склона, пролетела около пятнадцати метров, но, к счастью, сумела затормозить.

— Это было как второе рождение. В тот момент я поняла: зачем вся эта суета, погони? Надо просто жить, кайфовать, созидать, творить и делать другим людям хорошо. Тогда и тебе будет хорошо.

В будущем Екатерина хотела бы работать в музее постоянно и однажды стать преемницей Евгения.

— Есть у меня такой коварный план, — смеется художница.

История Чорос-Гуркина для Екатерины — не просто музейная биография, а живой маршрут. Гуркин родился в Улале, нынешнем Горно-Алтайске. Получил возможность учиться в Петербургской академии художеств, работал в мастерских Ивана Шишкина и Александра Киселева, а затем вернулся на Алтай. В Аносе он не просто построил дом и мастерскую. Вокруг него возникло настоящее культурное пространство, куда приезжали исследователи, путешественники, художники и общественные деятели.

— Открывались окна, деревенские дети прибегали слушать, как играют на пианино, как читают стихи, рассказывают о путешествиях. У детей Гуркина благодаря одной только среде было практически университетское образование.

На территории усадьбы было озеро, по воспоминаниям современников, в нем жили даже черные лебеди, а растения для сада Гуркин заказывал из Европы. Для начала XX века, когда и Чуйского тракта еще не было, это кажется почти невероятным. Он устраивал выставки, на которых очень хорошо продавались картины, все его работы раскупались.

«Хочется, чтобы здесь опять все кипело», — говорит художница и верит, что в скором будущем жизнь в усадьбе не будет ограничиваться только экскурсиями по музею.

Сейчас в мастерской представлены качественные репродукции работ Гуркина, а оригиналы хранятся в музеях Горно-Алтайска, Барнаула, Омска, Томска, Санкт-Петербурга и других городов. Но музей обсуждает возможность привозить сюда подлинники хотя бы на летний сезон.

«Экстраверт, который интроверт»

Туристический сезон на Алтае короткий. Летом по Чемальскому району движется непрерывный поток машин, открываются кафе, турбазы, экскурсионные маршруты. Осенью людей становится меньше, а зимой села вообще затихают, словно остаются наедине с собой. Екатерину это не пугает.

— Я смотрю, как меняется природа, и меня завораживает все: как весной наша груша стоит белая вся в цвету, как осенью ее листья каждый день становятся другими. Мне нравится любая погода. Нужно просто одеваться соответственно.

Недостатка общения в холодный сезон она тоже не ощущает.

Художнику часто нужно быть одному: писать, работать, что-то делать. Мои друзья говорят, что я экстраверт, который интроверт. У меня куча друзей, но я люблю быть одна.

По московской компании она скучает, но рассчитывает, что после окончания стройки друзья будут приезжать к ней. А вот вернуться в мегаполис Екатерина уже не готова.

— Я могу приехать на выставку, сходить в любимые музеи, встретиться с друзьями, сделать рабочий проект. Но жить в этом ритме больше не хочу.

«Не надо сломя голову покупать землю»

Утро в городе начинается с кофе, а утро в деревне — с печки.

— Встал, и первым делом подкинул дрова, потому что за ночь все прогорело. За водой сходил, за хлебушком — километров 5. Потом уже все остальное.

При всей своей решительности Екатерина все же не советует повторять ее путь без должной подготовки и рекомендует перед покупкой участка сначала несколько месяцев пожить на Алтае, причем желательно не летом и не в гостинице с красивым видом, а в обычном деревенском доме.

— Не надо сломя голову куда-то бежать. Для начала снимите жилье и попробуйте понять, сможете ли вы себя обслуживать. В деревенском доме нет батарей, которые сами становятся горячими в октябре. Нужно заранее заказывать дрова или уголь, следить за печью, решать вопросы с водой: в некоторых домах есть скважины, а кому-то приходится ходить за водой к колонке и привозить ее домой во флягах.

На заготовку дров, по оценке Екатерины, может потребоваться от 50 тысяч рублей, в зависимости от дома, вида топлива и того, привозят ли дрова готовыми или хозяева будут колоть их сами.

— О том, как ты будешь жить зимой, здесь думают уже летом.

Отношения с местными

Вопрос отношений с коренными жителями республики беспокоит многих будущих переселенцев. Екатерина с национальной неприязнью не сталкивалась.

— Мы живем в Чемальском районе, здесь много русских и все живут дружно. Алтайские и русские дети вместе бегают, гоняют козочек. В более отдаленных районах доля алтайского населения гораздо выше, это нужно понимать и заранее думать, насколько вы готовы интегрироваться в их культуру, в их обычаи.

Мне нравятся алтайцы, они очень приятные люди. Конечно, это другой народ, другой язык, другая еда. Наша соседка — алтайка, прекрасная женщина, очень гостеприимная. К ней на праздники приезжают родственники со всего Алтая. Нас тоже приглашают на застолья, предлагают попробовать их национальные блюда. Они не совсем для нас привычные, но ничего, я все попробовала и не умерла.

Екатерина считает, что приезжему необязательно участвовать во всех местных обрядах, но знать историю, мифологию и традиции народа, на земле которого он собирается жить, необходимо.

— Хотя бы эпос почитать. Понять, как люди мыслят, что для них важно.

«The Sims для взрослых»

За последние годы переселенцев на Алтае стало заметно больше. Цены на землю растут, но люди продолжают приезжать. Среди новых жителей есть предприниматели, строители, массажисты, врачи, преподаватели, айтишники — все возможные профессии. Причина для переезда у многих одна: хочется дышать чистым воздухом, жить на природе, покупать вкусные и полезные продукты у соседей, не тратить свою жизнь на борьбу со стрессом большого города.

Большинство бытовых вопросов решается здесь через личные связи, работа тоже находится по знакомству. Благодаря нетворкингу появляются новые знакомства, заказы и проекты.

По мнению Екатерины, главное для переселенцев — иметь активную жизненную позицию и быть готовым самостоятельно создавать свою новую жизнь здесь с чистого листа.

Мне кажется, что Алтай сейчас похож на большое игровое поле для взрослых, как в игре The Sims. Каждый ищет себя, свое место, своих людей. Решает, кем он будет в новом мире. В этой игре нельзя выбрать себе готовую квартиру, работу и привычный маршрут до супермаркета. Все приходится строить с нуля, иногда буквально. Зато человек становится не потребителем уже созданной среды, а ее соавтором, творцом. Мне нравится, что ты сам можешь выбирать, что хочешь, и создавать это.

Иногда, чтобы создать собственный путь, достаточно очень внимательно всмотреться в чужой. Кажется, Гуркин действительно плохого не посоветовал.

Фотографии: Александр Север